«Искатели сокровищ» и другие истории семейства Бэстейбл - Эдит Несбит

У Баллиола целых два герба. Множеству остальных колледжей такое не позволено. Ноэль по-прежнему собирается стать поэтом, а Дикки хочет стать деловым партнёром отца.

Дядя у нас старина что надо. И ведь подумать только: мы никогда бы его не нашли, если бы не решили стать искателями сокровищ.

Ноэль на эту тему высказался в стихах:

Сокровищ несметных найти не смогли,

Зато к нам приехал из дальней земли

Ло, бедный индеец, наш дядя хороший.

Его доброта всех сокровищ дороже.

На мой взгляд, стихи так себе, но дяде, которому их показала Элис, они очень понравились. Он поцеловал Элис, хлопнул по плечу Ноэля и сказал:

– Я, правда, никогда не был искателем сокровищ, но, если вдуматься, у меня тоже вышло весьма неплохо. А? Вот именно!

Добротворцы

Моему дорогому сыну Фабиану Бланду

Глава 1

Джунгли

– Дети, они как джем. В нужном месте он вкусен, но бывает просто невыносим, если растёкся по всему дому. А? Вот именно! – произнёс грозно наш индийский дядя, и мы почувствовали себя очень маленькими и очень сердитыми, а главное, даже не могли успокоиться, хорошенько обругав его за глаза, что, как правило, восстанавливает, хотя бы отчасти, душевное равновесие, когда противные взрослые говорят вам противные вещи.

Но дядя-то наш не противный, а совсем наоборот, да и слова его мы не могли счесть неджентльменскими. Ведь, как справедливо отметила Элис, джем действительно очень приятная вещь, но вряд ли кого-то обрадует, если он размазан по мебели и другим неподходящим предметам.

– Может, лучше отправить их в школу-пансион? – спросил мой отец.

Мы почувствовали себя ещё ужаснее, потому что знали: отцу совсем не по душе школы-пансионы.

Он посмотрел на нас и сказал, обращаясь к дяде:

– Мне за них стыдно, сэр.

Ваша участь темна и ужасна, когда вас стыдится собственный отец. Мы все знали это, и у каждого так сдавило в груди, будто мы проглотили одновременно по крутому яйцу. Во всяком случае, именно так почувствовал себя Освальд. А он, будучи старшим сыном, выражает, как сказал однажды отец, позицию всей семьи. Следовательно, и остальные почувствовали то же самое.

Повисло временное молчание, а потом отец произнёс:

– Можете идти, но запомните…

Слова, которые он сказал дальше, я повторять не стану. Вы сами прекрасно знаете, что` говорят в таких случаях в школе. Уверен, многим из вас это наверняка говорили. Но одно дело школа и совершенно другое, когда слышишь подобное от горячо любимого и глубокоуважаемого отца.

Нам лишь оставалось подавленно удалиться. Девочки плакали, а мы, мальчики, скрывая, насколько сильно нас это затронуло, уселись читать. Но куда от себя-то денешься? И Освальд, как самый старший – после отца – представитель семьи Бэстейбл по мужской линии, себя очень скверно чувствовал.

Обида наша усугублялась тем, что ничего такого мы на самом-то деле не задумывали. Ну, если только сочли за лучшее пропустить мимо ушей предупреждения взрослых относительно наших планов. Ведь планы наши не всегда бывают сразу понятны взрослым, а мы потом собирались вернуть всё на место, прежде чем кто-нибудь спохватится.

Но я не должен предвосхищать события. (Это значит повести рассказ с конца, опустив начало истории. Объясняю, потому что сам не люблю натыкаться в книжках на непонятные слова, которые приходится отыскивать в толковом словаре.)

Итак, мы – Бэстейблы. Зовут нас Освальд, Дора, Дикки, Элис, Ноэль и Г. О. Почему мы сократили имя младшего брата до инициалов Г. О., вы можете узнать из книжки «Искатели сокровищ». Как раз мы-то и были теми самыми искателями, искали сокровища повсюду, поскольку найти их требовалось позарез.

В итоге сокровищ мы не нашли, зато нас нашёл хороший и добрый индийский дядя, который помог отцу поправить дела и предложил нам всем перебраться в его большой и роскошный краснокирпичный особняк в Блэкхите, на Чёрной пустоши.

Тут мы все теперь и обретались, оставив прежнее жилище на Льюишэм-роуд, где жили, пока были бедными, но честными искателями сокровищ.

В то время – в пору честной бедности – мы думали, что, будь у отца всё нормально с делами, у нас водились бы карманные деньги и одежда получше и поновее. (Последнее меня, признаться, не очень-то волновало, но девочкам доставляло огорчения.)

В общем, представляя себе, как избавимся от всех этих неприятных последствий утраты семейного состояния, мы думали, что больше ничего и не требуется для полного счастья, обретя которое мы, конечно, станем очень-очень хорошими.

И вот мы переехали в прекрасный и большой блэкхитский особняк. Казалось бы, о чём ещё можно мечтать, когда живёшь в таком месте? Где есть и газ, и вода, и даже оранжереи для выращивания винограда и ананасов. А ещё ухоженный сад и конюшни. Словом, «все мыслимые современные удобства», как это называется в рекламных объявлениях конторы «Дайер и Хилтон», предлагающих состоятельным леди и джентльменам респектабельные дома. Я это прочитал и переписал слово в слово.

Особняк и вправду очень красивый. Он обставлен крепкой, солидной мебелью. Никаких вам сломанных стульев и поцарапанных столов. И серебро сверкает. И прислуги множество. И еда каждый день первоклассная. И очень много карманных денег.

Но удивительно, до чего быстро привыкаешь к хорошему! Даже к вещам, о которых давно и безнадёжно мечтал. Взять хотя бы часы. Как же нам всем их хотелось иметь… И вот спустя неделю-другую пружина завода у моих часов сломалась. Правда, часовщик по фамилии Беннетт её починил. Однако мне как-то разонравилось то и дело открывать заднюю крышку, чтобы полюбоваться работой механизма. Хотя, лишившись часов, я бы, конечно, почувствовал себя очень несчастным. То же касается новой одежды и вкусной еды.

В общем, когда всего у вас предостаточно, вы начинаете воспринимать это как должное, однако если у вас это заберут, почувствуете себя весьма удручённым. (Симпатичное выражение. Почему я раньше никогда им не пользовался?)

И вот, привыкнув к изобилию разных житейских благ, вы начинаете желать большего, гораздо большего. Отец называет это коварством богатства, а дядя соседского Альберта – одним из проявлений неостановимого в своём поступательном движении прогресса, тогда как миссис Лесли усматривает причину в священной неуспокоенности души. Освальд поинтересовался их мнением однажды во время пасхального обеда.

Индийский дядя тоже обозначил свою позицию, заявив, что неуспокоенность душ и неостановимое стремление к прогрессу отменно излечивается хорошей поркой и временной переменой рациона на хлеб и воду.